Паруса "Крузенштерна"

Осенние фото с Синих Камней

Photos for Martha with love;-)

Били

Медведь был безобразным, косолапым и грязным животным. Однако добрее его не было никого во всём лесу. Но звери замечали только его внешность, на что Медведь жутко обижался, ловил их и жестоко избивал ногами. Поэтому звери его не любили. Хотя он был очень добрым. И весёлым. Он любил задорные шутки. За эти шутки звери его скоро жутко возненавидели и били. Да, трудно быть на свете добрым и весёлым.

Наша милиция нас бережёт...

Это, как говорится, милиционерам выдали автоматы, чтобы у них не отобрали пистолеты.

Кофе in love

Боян, конечно, но нежно мною любим...

Середина

Весна – время школьников и самоубийц.

 (Конец Фильма)

 Он появился, когда никто в городе не знал точно, какое сегодня число, потому что сама погода шептала: «Займи да выпей»; но все точно знали, что сегодня – весна. В те дни солнце всё время норовило поджарить город, а ветер, по-видимому, задумал всех простудить. Солнце призывало к ничем не регламентированному доброму безумию. От солнца душа была большая и весёлая, как от хорошего косяка, скуренного после бутылочки пивка. Город окончательно обезумел бы под лучами весеннего солнца, если бы не ветер. Ветер дисциплинировал, продувая до скелета, загонял интеллигентных граждан в бары и кафе, а бывших интеллигентов – на теплотрассы. Погода противоречила сама себе, и от этого рождалось противоречие в душе. Любимые и родные начинали вызывать неприязнь, а совершенно чужие люди казались самыми милыми на планете существами. В это-то время он и появился.
 У него был запах. Солнце делало этот запах более ярким, а ветер доносил до моего носа. От него пахло ранневесенним, забрызганным грязью троллейбусом; летним днём у костра на берегу реки; звёздной августовской ночью; первым октябрьским снегом; зимними заплёванными подъездами и тайной человеческого безумия. Когда я впервые вдохнула этот запах, я вспомнила о булгаковском «покое», о бобунцовском кривом счастье и подумала: «Он появился».
 Он выглядел. Он был похож на снег, тающий под ярким солнцем; на полную луну в вечернем небе большого города; на тень птицы, парящей низко над землёй; на замерзающие под ветром тополя; на тёмное пиво в стеклянном бокале и на призрак давно умерших воспоминаний. Увидев, что он представляет из себя, я подумала о бобунцовских «звёздах», о булгаковском Иване Бездомном и решила: «Что-то начинается»…
 Начиналось лето.

Заснеженное животное

Смоленская Крепость

Кто помнит?;-)

Седьмое правило бойцовского клуба: новичок обязан принять бой.

(Чак Паланик)

Про терпимость

… я – в высшей степени толерантное существо. В мире нет существа толерантнее, полагаю.
Как увижу нечто, выходящее за рамки моих сиюминутных представлений о допустимом, тут же хватаю это недопустимое дрожащими от нежности лапками и начинаю насильственно его возлюблять. Ксенофильствую до сладостной дрожи в лобных долях.
Потом отпускаю возлюбленную свою добычу на волю: беги, дружок. Плодись, инаконькое мое, размножайся. Заполняй собою мир. Утипусеньки!
Итак, я – чрезвычайно толерантное существо.
И не дай бог существу менее толерантному встретиться на моем пути. Убью голыми руками, без суда и следствия. Долго-долго буду потом пинать заскорузлыми ступнями бездыханное тело, плевать в него густой от гнева слюной и вербально злопыхательствовать.
А потому что толерантнее надо быть.
Терпимее.
Добрее.
Вот как я, например.

(Фрай М. «Книга одиночеств»)

Каменная лестница

Вспомнилось пару дней назад с утра;-)

Выйти на улицу с острым железом,
Не отвлекаясь на мелочи быта,
Подумать о чем-то большом и полезном,
Что было когда-то, а нынче забыто.
Войти в чью-то дверь, поздороваться тихо,
Поставить оружие в угол у печки.
Предложенный чай, не обидев хозяев,
Отпить и подумать: «Хана, человечки!»